Глава 13 - Кошмарных снов, любимая

После произошедшего Джесс спала целые сутки. Ее накачали лекарствами – так, что никакие сны больше не снились. И когда она распахнула глаза, поняла, что находится в своей палате, а в кресле рядом сидит мать.

Было спокойно и тихо. Ничего необычного.

Ничего страшного.

Вчерашний реалистичный кошмар потускнел и наполовину забылся. Но только в памяти восстановилась кошмарная сцена из прошлого.

Это было в реальности или это – галлюцинация?

Что с Брентом?

Он жив и просит помочь или?..

– Ма, – тихо позвала Джесс. Губы пересохли, и ужасно хотелось пить.

– Джесс! Как ты себя чувствуешь? – резко подалась вперед женщина. Сегодня она была одета в изысканный костюм нежного кремового цвета. Раньше подобные цвета оттеняли ее загар. Сейчас подчеркивали серость и усталость кожи.

– Хорошо. Можно воды?

Во время их короткого разговора пришла медсестра, измерила Джесс давление и температуру, принесла новую порцию лекарств. Она была улыбчивой и разговорчивой и в какой-то момент сообщила:

– Слышали новость? Маньяка нашли! Сегодня по всем каналам показывают этого больного.

– Разве об этом не говорили вчера? – удивилась Джесс.

Ей казалось, она уже слышала об этом раньше.

Миссис Мэлоун удивленно посмотрела на нее – думала, что дочь вздохнет облегченно, узнав, что убийцу подруги поймали.

– Нет, – покачала головой медсестра. – Задержали пару часов назад.

Не слушая ее болтовню, Джесс взяла телефон с прикроватной тумбочки и стала лихорадочно просматривать новости в Интернете.

Они пестрили яркими заголовками:

«Полиция города с успехом провела арест маньяка».

«Убийственный Холод пойман! Жители Нью-Палмера могут вздохнуть спокойно».

«Тридцатичетырехлетний продавец телефонов убивал в свободное от работы время».

«Холод больше не Убийственный – полиция положила конец бесчеловечным преступлениям!»

«Роберт Уолш задержан по официальному обвинению в серии убийств».

Джесс листала новостные порталы один за другим и всюду натыкалась на фото убийцы, сделанное около здания полицейского управления, куда его доставили.

На Брента он похож не был, и это заставило ее облегченно вздохнуть.

Худой съежившийся молодой мужчина с залысинами и испуганным грубоватым лицом напоминал пойманного зверя. Но не хищника – травоядное.

Невинная маска стала его оружием.

Роберт Уолш должен ответить за содеянное.

– Он не признает свою вину, – скорее утвердительным, нежели вопросительным тоном сказала Джесс.

– С чего ты взяла? – удивилась мать. – Такие, как он, любят работать на публику. Рисоваться. Тешить ненормальное эго.

Джесс промолчала. Она осталась при своем мнении.

Когда медсестра ушла, оставив их вдвоем, миссис Мэлоун не выдержала.

– Джесс… Там, на крыше… Что ты хотела сделать?

Этот вопрос мучил ее. И она не могла не задать его.

– Просто вышла проветриться, – слабо улыбнулась Джесс.

Мать покачала головой. Она до сих пор отлично помнила тот день, когда дочь нашли в окровавленной ванной комнате. И не верила, что та просто так пошла на крышу больницы в одной ночной рубашке.

– Он тебя все еще мучает, милая? – тихо спросила она, кладя руку на ладонь дочери.

Джесс вздрогнула.

– Кто?

– Тот мальчик… Который пропал в ту самую ночь. Брент, верно?

– Я не хочу о нем говорить, мама, – резко ответила Джесс.

Она никогда и ни с кем не говорила о Бренте – только сама с собой.

– Или это из-за Эрика? – продолжила мать. – Доченька, ты не должна… Думать о подобных вещах. Эрик придет в себя и вернется к нам. Вы женитесь.

«Мне все равно», – было написано в глазах Джесс. Пусть об этом беспокоится Дайана.

– Пообещай мне, что ты больше не сделаешь этого. Пожалуйста, – мать сжала пальцы Джесс.

Повисло неловкое молчание.

Если мать узнает обо всем, сочтет ее ненормальной.

– Мама, – вдруг передумала Джесс, кое-что вспомнив. – В ту ночь… В ту ночь, о которой ты говоришь… Как я тогда оказалась дома?

Лицо матери оставалось спокойным, а вот глаза – такие же темные, как у Джесс, – наполнились тревогой.

– Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, милая, – осторожно сказала миссис Мэлоун.

Она понимала, очень хорошо понимала, но не хотела говорить об этом.

– Я ведь все равно узнаю, – нахмурилась Джесс и резко села в постели, теперь уже сама сжимая холеную ладонь матери обеими руками. – Пусть я узнаю обо всем от тебя, мама.

Женщина тяжело вздохнула, глядя в сторону. Она не хотела говорить на эту тему. Однако ей пришлось это сделать – в словах Джесс есть резон.

– В тот день ты прогуляла школу. Сидела в своей спальне и никому не открывала. Я понятия не имела, что с тобой, лишь могла предположить, что ты поругалась со своим новым мальчиком. Тот паренек – Джейсон или Джеймс? – приходил к тебе, а ты не желала его видеть, прогоняла. Кричала, как ненормальная… Никого не слушала, рыдала, бросалась вещами. А поздно вечером выбежала из своей комнаты – дерганая, заплаканная, злая. Мы поругались – я не хотела, чтобы ты уезжала в таком состоянии. Но ты взяла машину и уехала, не выпуская телефон из рук. Я не знаю, куда ты помчалась. Меня ты не слушала.

Женщина снова вздохнула и, глядя мимо опустившей взгляд дочери, продолжила:

– Полночи тебя не было, и никто из твоих друзей не знал, где ты. Часа в три мы услышали, как к дому подъезжает твоя машина. Ты сидела за рулем, но крепко спала. Как доехала – я до сих пор не могу понять. Честно сказать, мы с отцом подумали о наркотиках. Я была ужасно зла.

– Моя одежда была испачкана? – спросила Джесс, жадно слушая слова матери. Она не помнила ничего из этого.

– В земле.

– И в крови.

Мать вздрогнула.

– Нет, милая моя, твоя одежда была испачкана лишь в земле, – с нажимом сказала она.

Джесс непонимающе посмотрела на нее. Лицо матери стало жестким. Голос – тихим.

– Утром мы узнали, что пропали двое школьников: тот мальчик, Брент, и девочка, на класс младше тебя. Не помню ее имени.

Алиса Уэлч – так ее звали. Джесс помнила. В школе они не общались.

– Брента так и не нашли… – прошептала она.

Дрожь прошла по ее телу.

– А тело несчастной девочки обнаружили в поле спустя пару дней. Дождь смыл все следы. Никаких улик. Никаких подозреваемых. Ничего, – с каким-то отчаянием прошептала миссис Мэлоун. – И твоя одежда была только в грязи, только в грязи. Запомни.

– Мама, – спросила вдруг Джесс. – Ты думаешь, это я?!

Глаза матери расширились. В них сияли растерянность и страх.

– Я так не думаю, Джесс, – зашептала она, обнимая дочь. – Но ты не зря забыла все, что было в ту ночь. Не зря…

Она отстранилась:

– Возможно, на ее месте могла оказаться ты. И слава Богу, – мать быстро перекрестилась, коснулась лба и прижала руки к груди, – что высшие силы тебя уберегли, милая. Мы с отцом сделали все возможное, чтобы та трагедия тебя не коснулась. Мы так хотели, чтобы ты была счастлива. Пожалуйста, не пытайся довести то, о чем ты думала на крыше.

Джесс увидела на ее глазах слезы и поняла, что мать старше, чем кажется.

– Мама, – жалобно сказала Джесс и положила голову ей не плечо. Слезы резали глаза, как лезвия.

Они долго просидели так в полной тишине.

Миссис Мэлоун ушла спустя несколько часов, пообещав, что вернется завтра.

– Я хочу домой, – сказала, как маленькая, Джесс.

– Скоро тебя отпустят, дорогая, – сказала мать и погладила ее по волосам. – Ты помнишь о своем обещании?

– Помню, – сказала Джесс.

В палате она оставалась одна недолго. Вскоре с обходом пришел доктор Ричард Синглтон – привлекательный мужчина средних лет с английским акцентом. Они долго разговаривали, и в числе прочих вопросов он неожиданно задал следующий:

– После сотрясения, до того как попасть к нам, вы принимали лекарства. Мисс Мэлоун, кто вам их назначил?

– Доктор Хендерс, – пожала плечами Джесс.

– Стюарт Хендерс? – уточнил мужчина.

Его лицо вытянулось.

– Да. Он работает в вашей клинике. А что?

Доктор Синглтон откашлялся.

– Вместо седативных средств он назначил вам аналептики. Если говорить простыми словами, вместо того, чтобы принимать средства, успокаивающие вашу центральную нервную систему, вы принимали средства с возбуждающим действием.

– Зачем? – только и спросила Джесс.

– У меня нет идей на этот счет, мисс Мэлоун. К сожалению, доктор Хендерс больше не работает у нас, – крайне осторожно сказал доктор Синглтон, помня наказ администрации. – Поэтому задать вопрос по назначению препаратов мы не сможем. Однако могу обещать, что комиссия по этике будет разбираться с этим случаем. Халатность доктора Хендерса будет наказана, можете не волноваться.

Он что-то не оговаривал.

– Мне все равно, – устало сказала Джесс и вдруг призналась, пристально глядя в глаза доктора:

– Я видела галлюцинации.

От ее немигающего взгляда он вздрогнул.

Джессика Мэлоун пугала, несмотря на свою внешнюю болезненную красоту. Доктор Синглтон придерживался определенной этики в отношениях с пациентами, однако Джессика чем-то неуловимо манила его. Хрупкая, бледная, беззащитная, с большими всегда настороженными глазами – было в ней что-то темное, почти декадентское, но притягательное.

– Ожившее огородное пугало больше шести футов в росте, – продолжала девушка. – С алыми глазами, головой сшитой из мешка. И безумной улыбкой.

– Вот как.

– Оно хотело меня убить, – прошептала Джесс.

Доктор Синглтон почувствовал странный порыв – обнять пациентку, попытаться успокоить, однако воздержался от столь необдуманных действий и сухо сказал, что это были побочные эффекты психотропного вещества. И добавил еще раз, что с некомпетентными действиями доктора Хендерс будет разбираться не только комиссия по этике.

Джесс смотрела на него насмешливо.

«Я видела галлюцинации до того, как стала принимать препараты доктора, мать его, Хендерса, придурок», – раздраженно подумала она. Но вслух лишь поблагодарила его.

Не успел доктор в сопровождении медсестры выйти из палаты, как в нее ворвались полицейские: знакомый капитан и два детектива, одного из которых Джесс не знала.

– Мэлоун! – заорал капитан так, что девушка испугалась. – Вы держите меня за идиота?!

Джесс сглотнула.

– Не повышайте голос на мою пациентку, – сдвинул брови к переносице доктор Синглтон. – Вы кто?

Вместо ответа капитан сунул ему в лицо полицейский значок. И, тяжело дыша, приблизился к кровати Джесс.

– Потрудитесь объяснить.

– Что именно? – спросил она.

Капитан сел на стул, широко расставив ноги и уперев ладони в колени.

– Хороший вопрос, – сказал он, зло усмехнувшись, и заорал:

– Я же просил ничего не скрывать, мать вашу! Вы до сих пор не поняли? В вашей прекрасной головке так и не уложилась мысль, что происходят гребаные убийства?!

Джесс молчала. Она не понимала, что ему от нее надо.

– Что вы… – попытался было остановить его доктор Синглтон.

– Выйдите! – гаркнул капитан. – Оставьте нас с Мэлоун!

Доктору и медсестре пришлось подчиниться требованиям полицейских.

– Я буду неподалеку, – только и смог предупредить доктор и вышел за дверь.

Джесс осталась наедине с капитаном и двумя детективами, смотря на них испуганно и зло. Она вновь ничего не понимала.

– Объяснитесь, – твердо сказала Джесс.

– Комната Роберта Уолша, – кинул прямо на кровать фотографии капитан, внимательно наблюдая за реакцией девушки.

Она осторожно взяла снимки в руки.

На них было изображено странное узкое помещение, полностью занавешенное фотокарточками. На изображениях крупным планом Джесс обнаружила снимки со своими портретами.

Ее снимали, когда она не видела этого. А после украсили фотографиями грязную крохотную комнату.

– Что это? – почти с отчаянием спросила она, чувствуя себя оскверненной.

Ей казалось, что на нее вылили ведро свиной крови. А на волосы посыпали землю.

Следующей на кровать Джесс полетела фотография, на которой был изображен смутно знакомый мужчина с залысинами. Он улыбался, держа бокал пива и глядя в камеру.

Обычный молодой еще мужчина с веснушками и грубыми, некрасивыми чертами лица.

– Хозяин комнаты – Роберт Уолш. Тридцать четыре года, продавец телефонов в компании «Гуд Старк», не женат, не имеет детей, снимает квартиру в районе Восточного Мэдфорда. Вредных привычек не имеет. Не привлекался.

– Я видела его по новостям, – сказала растерянно Джесс. – Не понимаю…

– Что вы не понимаете, мисс Мэлоун? – сощурился капитан. – Уолш переехал сюда восемь лет назад. Через пару лет после вашего переезда. До этого он, как и вы, жил в Краунфорде. Работал в кафе неподалеку от Хэмптонской старшей школы, в которой вы учились. Интересное совпадение, не правда ли?

Джесс потрясенно молчала.

– Он соорудил для вас настоящий алтарь. Интересно, Уолш убивал, потому что видел вас в других девушках? А я ведь спрашивал, были ли у вас настойчивые поклонники. И вы молчали. Вы кокетничали. А мы могли бы спасти жизнь по крайней мере одному человеку, мисс Мэлоун! И еще кое-что. Ваша подруга, Дайана Мортон, попыталась покончить жизнь самоубийством. Наглоталась таблеток, однако ей вовремя была оказана помощь.

Глаза Джесс расширились.

– На это никто не обратил бы особого внимания, – продолжал капитан, – если бы не записка, которая должна была стать предсмертной. В ней говорилось, что Дайана досрочно отправляет себя к праотцам из-за вас.

– Что? – прошептала она. – Вы серьезно? Дайана?..

– Нет, черт подери, я шучу!

– Позвольте, процитирую, – вмешался один из детективов, доставая телефон и читая с него: «Вынуждена уйти вслед за своей прекрасной подругой Вивьен. В моей смерти прошу винить Джессику Мэлоун и человека, скрывающегося под псевдонимом Убийственный Холод. Дайана Мортон».

– Что вас связывает? – поднял на Джесс тяжелый взгляд капитан.

Джесс молчала.

– Что произошло в ночь, когда ваш приятель Брент Элмер исчез, а тело Алисы Уэлч нашли в овраге?

– Я не знаю его! – вдруг закричала Джесс. – Не знаю! Не знаю, не знаю!

Один из детективов попытался ее успокоить, и это с трудом у него получилось.

– Я его не знаю. Поверьте, не помню его, не встречалась с ним, не общалась, – говорила с отчаянием Джесс, глядя на капитана. – Если бы я знала, неужели бы я не сказала? О господи, – закрыла она лицо ладонями. – Я не знаю, что с Брентом… Я не знаю, кто убил Алису… Господи….

Ей не поверят.

Проклятая Дайана! Зачем же она так поступила?..

Они вынимали из нее душу бесконечными вопросами и подозрительными взглядами несколько часов.

– Вы будете вызваны на повторный допрос, – сухо отчеканил на прощание капитан, который ни на унцию ей не верил. – И я обещаю, что узнаю все, что вы скрываете, мисс Мэлоун.

С этими словами полицейские покинули палату, оставив Джесс наедине со своими тяжелыми, мечущимися из стороны в сторону мыслями.

Лишь лекарства доктора Синглтона дали ей возможность забыться и уснуть.

Поздно вечером, когда за окном было темно, дверь в палату со спящей Джесс тихо скрипнула. И в палату вошел тот самый мужчина в кепке и солнцезащитных очках.

Он подошел к Джесс, коснулся ее лба, замер, словно прислушиваясь к чему-то, и поморщился.

– Накачали, не пробиться, – прошипел он раздраженно.

Стоит пообщаться с лечащим врачом, чтобы тот назначал «правильные» препараты. Или дать ей отдохнуть, а самому заняться теми, кто мешает его славной игре?

Пожалуй, он даст ей передышку. Самая сладкая ночь всегда начинается после яркого солнечного дня.

Мужчина опустился на пол у изголовья кровати, не заботясь о чистоте своих джинсов. Взял спящую девушку за руку и закрыл глаза.

Если бы кто-то заглянул в палату Джесс Мэлоун, он бы решил, что это трогательная сцена: рядом с девушкой-пациенткой сидит ее любимый мужчина и не отпускает руку даже во сне.

Когда Джесс проснулась, никого рядом не было.

Но ей казалось, что на губах остался невесомый след от поцелуя.

* * *

Следующие дни стали хуже, чем ночные кошмары.

Если от страшных снов можно было избавиться, проснувшись, то из страшной действительности не было выхода.

Страх стал постоянным спутником Джесс, и ей казалось, что он окутывает ее плотной пеленой, разводя границу между нормальностью и безумием.

Она очень боялась.

Боялась из-за себя, из-за Брента, из-за психа, который следил за ней и делал фотографии.

Боялась из-за сумасшествия Мортон, из-за предательства Эрика.

Боялась из-за слов матери.

Страхи пересекли все дозволенные границы.

Страхи пили все ее жизненные силы.

Страхи выжимали душу досуха.

Джесс хотела избавиться от них, избавиться от наваждения, избавиться от мыслей о Бренте, который стал чудовищем, но это ей удавалось с большим трудом.

Она была в полиции. Сидела на допросе, едва ли не как главный свидетель, ловя на себя осуждающие взгляды. Но разве она была виновата в том, что этот сумасшедший ублюдок с выжженной дырой вместо души возомнил себя богом?

Нет.

Нет, она в этом не виновата. Господи, она совершенно не знала, что он повернут на ней и что он убивает таких, как она!

Они виделись случайно с Уолшем в полиции, которую осаждали толпы журналистов с камерами. А может, эта случайность была подстроена капитаном – как знать?

Она стояла у стены, а его, закованного в наручники, вел конвой.

– Я помню тебя, – сказал Уолш тихо, стреляя глазами, как ружьями. – Красотка Джесс из команды поддержки «Красных львов». А я – тут, – и он беззвучно засмеялся.

Джесс молча отвернулась.

Ей невыносима была мысль, что перед ней стоит жуткий убийца. Но она не могла поверить, что этот человек и есть Убийственный Холод.

На допросе Джесс спросила у капитана, как же так вышло – если Уолш следил за ней, мог ли он тогда убить Вивьен?

Капитан ответил, что разберется. Он до сих пор считал, что Джесс что-то скрывает, и пытался понять что. К тому же, как и коллеги, видел несостыковки в деле, однако прокурор дал ясный приказ – замять дело как можно быстрее – на радость прессе и общественному мнению. Прокурор купался в лучах сомнительной славы, и, если честно, ему не было дела до Холода. Он решал свои проблемы за его счет.

А Джесс действительно не помнила этого человека по фамилии Уолш, десять лет назад продававшего мороженое в кафе около школы.

Или она забыла о нем так же, как и забыла о том, что произошло за городом в ту ночь?..

Ответов не было. Лишь вопросы, вопросы, вопросы.

И долгие тягучие мысли.